Диктатура антиквариата тест-драйв Studebaker Dictator 1937

Родстер Studebaker Dictator: диктатура демократии

Ремонт автомобилей всех марок — двигатель, ходовая, электрика

Студебекер ДиктаторStudebaker DictatorStudebaker Dictator Неласковое и даже грубоватое имя Диктатор как-то не вяжется с этим светлым родстером. Но популярности модели в 1930‑х годах это не повредило. Напротив, Dictator был в те годы одним из самых продаваемых Студебекеров. Причем не только на родине, но и в Европе. Семейная ценность Studebaker — одна из самых старых и уважаемых, даже после ухода с автомобильной сцены, американских марок. В первой половине ХХ столетия компания знавала разные времена, но всегда […]

Запись Родстер Studebaker Dictator: диктатура демократии впервые появилась Сочи Авто Ремонт.

ОСАГО-2020: полис — виртуальный, выплаты — натуральные 19.08.2020 в 21:39

Эволюция бампера: от швеллера до карбона 19.08.2020 в 13:23

Обновленная Toyota Corolla — первый тест-драйв 19.08.2020 в 05:04

Важные аспекты выбора запчастей для иномарки 18.08.2020 в 16:42

Lada Granta из парка ЗР: старость не радость 18.08.2020 в 09:28

Помпа замедленного действия: о чем умалчивают на ВАЗе 17.08.2020 в 21:05

Радар-детектор PlayMe FOREVER: бюджетный вариант 17.08.2020 в 07:41

Охлаждающие жидкости… горят! Экспертиза ЗР 17.08.2020 в 06:36

Садовое кольцо: плитки много не бывает? 16.08.2020 в 21:28

Круз-контроль: слабые места Chevrolet Cruze с пробегом 16.08.2020 в 15:18

Диктатура антиквариата: тест-драйв Studebaker Dictator 1937

Е сть у бизнеса одна неприятная черта: сегодня ты на коне, а завтра, вполне возможно, дерёшься с бомжом за место у теплотрассы. Не дай бог, конечно, но бывает и такое. И компания Studebaker – яркий тому пример. Я не буду в сотый раз повторять её историю, мы о ней уже писали, и не раз. Но просто нельзя не напомнить о том, что такое 1932 год для этой фирмы.

1920-е годы были пиком Студебеккера. Всё шло прекрасно, был налажен выпуск прекрасных по тому времени автомобилей с шестицилиндровыми моторами Big Six, Special Six, Light Six и Standard Six. В 1925 году фирма установила рекорд, выпустив 107 тысяч автомобилей в год. В 1928 году Студебеккер купил другого американского автопроизводителя – компанию Pierce-Arrow. Этот шаг стал почти что фатальным: бюджетные модели (например, линейка Erskine 1927 года) стала фирме не интересной, она себя стала позиционировать как производитель исключительно люксовых автомобилей.

И тут что-то пошло не так: в США началась Великая депрессия, премиальные машины интересовали народ заметно меньше фунта сухарей, и поэтому даже занятые третье, шестое и тринадцатое места на гонке в Индианаполисе в 1932 году прошли как-то не очень заметно. В 1933 году большую часть производства пришлось продать, чтобы расплачиваться с растущими долгами.

Новые руководители компании Пол Хофман и Гарольд Вэнс к 1935 году всё-таки смогли вытащить Studebaker из глубокой экономической ямы. Но о былом величии 1927-1929 гг речь уже не шла.

За год до продажи доли производства Studebaker успел выпустить новое поколение Dictator. Впервые автомобили с этим именем появились в 1925 году, а закончилось их производство в 1937-м (на машине этого года мы уже ездили нынешней зимой). Диктатор не был самым шикарным автомобилем Студебеккера, на роль флагмана лучше подходит President: у него и мотор побольше (восемь цилиндров), и выглядит чуть богаче.

Но при всём при этом пусть у меня лучше отсохнет язык, чем я назову Dictator 1932 года чем-то ущербным или неполноценным! Даже сегодня он может удивить такими техническими решениями, которые и сейчас не везде найдёшь. Но давайте по порядку: сначала осмотрим машину снаружи, потом – внутри, а затем сядем за руль и попробуем себя в роли гангстера 30-х годов благословенной Америки.

Седан с чемоданом

Как вы помните, Диктатор 1937 года можно было смело назвать седаном, что, вообще-то, для того времени было редкостью. А вот Диктатор 1932 года — едва ли. Дело в том, что багажник у него вообще отдельный от кузова. И уж если совсем точно, то это не багажник даже, а просто чемодан. Хотя даже такой был положен не всем: этот чемодан – опция чистой воды.

Давайте сделаем небольшое лирическое отступление и поговорим про опции американских автомобилей того времени.

Не секрет, что жители Штатов уже в начале ХХ века вовсё сходили с ума от service: любому клиенту надо угодить так, чтобы он очумел и стал вечным клиентом. В автобизнесе, разумеется, американский «сервис» проявлялся так же ярко, как и в других направлениях предпринимательства. Поэтому вариаций исполнения одного и того же автомобиля было множество. И если сейчас пакеты дополнительных опций легко составляют треть цены автомобиля, то стоимость Студебеккеров в зависимости от опций менялась не слишком заметно.

Итак, у нас есть багажник. Но его могло и не быть, если запасное колесо располагалось не на крыльях, как это сделано на конкретном автомобиле, а на задней стенке кузова. Такой вариант тоже существовал, и багажника у автомобиля тогда просто не было: пустого пространства между задним диваном и стенкой кузова нет.

Раз уж мы начали осмотр с этого чемодана, то посмотрим, что тут сзади ещё интересного.

Во-первых, за «чемоданом» видна пробка бензобака. А во-вторых, она запирается на ключ. А теперь думаем: кто в Америке тридцатых стал бы сливать бензин, который стоил там тогда копейки (центы)? Никто. Зато пробки воровали, как сейчас фары от Кайенов.

И ещё отметим, что из всей светотехники сзади есть только стоп-сигнал. Стоит он себе один-одинёшенек с левой стороны, справа его нет. Как нет и указателей поворота, которых, признаться, и спереди ни черта нет.

Сбоку нас интересуют, конечно же, двери. Они тут традиционно типа suicide door – «самоубийственные двери»: передние весят на передних петлях, задние – на задних. Говорят, такие двери очень ценили любители шмалять по людям из пистолета-пулемёта Томпсона. Что же, вполне возможно.

Одна из трёх петель передних дверей отличается от двух остальных. Инженерам пришлось повозиться с этим креплением: форма двери сложная, сами двери деревянные (как и остальной кузов), поэтому подвесить дверь оказалось делом не простым. Когда дверь закрыта, никаких щелей нет, зазор на удивление ровный. Но когда дверь открыта, зазор появляется огромный: слишком уж сложная форма её поверхности.

Когда я смотрю на деревянные олдтаймеры, я иногда думаю: не дай бог перевернёшься на таком! Машина тяжёлая, и деревянный кузов в таком ДТП не спасёт. Но, оказывается, дубовые центральные стойки кузова могут выдержать вес машины. Только переворачиваться надо очень аккуратно, на излом они всё-таки могут не удержаться.

Кстати, средства пассивной безопасности на этом не заканчиваются: уже тогда на машину ставили травмобезопасные стёкла

На Диктаторе 1937 года маскот на капоте служил его замком. На Диктаторе 1932 года всё ещё более «олдскульно»: маскот на нём – это пробка радиатора. По-моему, очень даже красиво. И уж просто фантастически выглядят не круглые, а овальные фары.

И ещё одна интересная деталь спереди: в раструбах гудков сигнала стоят сеточки. Они защищают механизм сигнала от случайного попадания мусора с дороги. Гудка два, но если открыть капот, то там мы увидим ещё и третий сигнал. И все они штатные. Зачем – не ясно, но как сделано, так сделано.

Так, на третью «дудку» под капотом посмотрели. Давайте уж тогда глянем и на мотор.

Смажь меня полностью!

Под капотом – рядная шестёрка. И знаете, что я вам скажу? Тут всё очень похоже на какой-нибудь обычный старый карбюраторный мотор. Например, волговский ЗМЗ 24Д. Конечно, тут нет вакуумного усилителя тормоза (и не вакуумного тоже), но в целом всё знакомо и в ступор не вводит. Разве что карбюратор с восходящим потоком стоит внизу.

Ходовая часть тоже без сюрпризов: зависимая подвеска сзади на рессорах, впереди – балка и тоже на рессорах. Но американцы не были бы американцами, если бы не догадались почти на все шарнирные соединения поставить маслёнки. Конечно, так проводить ТО проще. Но не надо думать, что владельцы этих Студебеккеров подобно нашим «волгарям» два раза в год ползали под машиной на брюхе с тавотницей в руках. В США так не принято, там обслуживанием занимались специалисты СТО. А вот за рулём Диктаторов сидели обычно их владельцы: с персональными водителями ездили обладатели машин подороже.

Кстати, все данные о ТО записывали на специальную табличку на стойке передней двери. На очередном обслуживании данные стирали и записывали свежие. Вряд ли такую «сервисную книжку» можно было потерять.

Хотелось бы сказать, что и трансмиссия у этого Диктатора обычная, но я этого сделать не могу. Есть у него своя «фишка». Но чтобы её увидеть, сядем в салон.

Не дай себе заглохнуть

Сначала бегло осмотрим задний диван. В целом тут на удивлении просторно. Даже расстояние между рядами сидений не кажется маленьким. Ноги сзади, конечно, не вытянешь, но и коленками в передние сиденья уткнуться не получится.

Странное тут ощущение: то ли в машине сидишь, то ли в комнатке какой-то. Деревянное обрамление боковых стёкол наводит на мысли о трюмо. Съёмные (опять же деревянные) пепельницы – о кабинете в ретро стиле. Но сидеть там однозначно уютно. Забираться, правда, не очень удобно: мешают высокий кол и широкое крыло-подножка.

Ремней безопасностей в Диктаторе нет, их изобрели позже. Но задние пассажиры могут хотя бы держаться за поручень на спинке переднего дивана. А ещё можно упереть ноги в специальную подножку. Всё, больше сзади делать нечего. Давайте пересядем за руль.

Странно, но свойственной таким старым автомобилям тесноты нет. Даже вдвоём места достаточно. Руль никуда не упирается, крыша на голову не давит. Красота! Так, а что у нас тут с приборами и органами управления?

Не сказать, чтоб панель была богатая. Слева на ней мы видим рукоятки «подсоса» и фиксированного газа, в центре – комбинацию приборов, справа – замок зажигания и интересную табличку с надписью Antique Automobile Club of America. Это – один из крупнейших в США клубов, объединяющих владельцев старинных автомобилей. Ну, а надпись на белом фоне пояснять не надо: первый приз в 1975 году. Да, именно в этом году его отреставрировали в Штатах, и именно в этом состоянии он приехал в Россию. Но что-то мы отвлеклись.

Назначение четырёх приборов из пяти можно угадать сразу. Это амперметр, указатель давления масла, спидометр, указатели температуры охлаждающей жидкости и уровня топлива. А что это за крайний левый прибор? А это – часть того сюрприза трансмиссии, о которой я говорил выше.

Прямо под этим прибором из-под панели торчит рычаг. Если его хорошо потянуть, то он просто отключает трансмиссию. Если перевести рычаг в положение « free wheeling» (свободный ход), то какую бы передачу вы не включили, крутящий момент на колёса не пойдёт. Правда, никто не знает, зачем эта система нужна в Диктаторе.

Это должен знать каждый водитель:  Opel Insignia OPC привод решает

С водительского места отрывается неплохой обзор, но я бы не советовал на этой машине съезжать с дороги: длинный высокий капот закрывает много метров обзор прямо по курсу. Но габариты понять можно, и это радует.

Чего нельзя понять, так это какой гений догадался закрепить немаленький такой противосолнечный козырёк ровно над головой. Вот им пользоваться вообще неудобно. Зато в остальном автомобиль прекрасен.

Зажигание можно включить поворотом ключа против часовой стрелки. Но так можно включить только зажигание, стартер так не включишь. А вот ели повернуть ключ по часовой стрелке, то одновременно включаются и зажигание, и стартер. «И что дальше?» — спросите вы. Как только мотор запущен, стартер отключается сам. И начинается сказка: если водитель нечаянно заглохнет, стартер опять включится! Этакая система «старт-стоп» 85-летней давности.

Но вопрос в другом: а можно ли вообще заглохнуть на Диктаторе? Я не смог.

Схема переключения передач тут стандартная для таких машин: первая – влево и назад, вторая – вперёд, третья – назад, задняя – влево и вперёд (то есть, где у обычных машин чаще всего первая). Коробка, как вы уже догадались, трёхступенчатая. И, как я успел заметить, не синхронизированная: без двойного выжима передачу не переключишь.

На первой машина трогается очень легко, двигатель будто вообще не чувствует её веса. Но зато его эластичность позволяет на второй передаче ездить как на АКПП: с места и до средней городской скорости (а у нас она по ПДД не превышает 60 км/ч, как ни странно). Третью передачу я не включал: на ней можно только гонять по трассе. Точнее, не включал я её специально. А вот случайно включил вместо первой. И всё равно тронулся по коварное молчание владельца автомобиля: ему было принципиально важно, чтобы я убедился, что даже после такой ошибки Диктатор не заглохнет, а начнёт набирать скорость. И он не заглох.

В целом ходы рычага КПП не очень большие, но переключения чёткостью не радуют, надо привыкать.

Руль тяжёлый, обод его тонкий, скользкий, неудобный. То есть, всё по феншую. Это – норма для машины 30-х.

Тормоза механические, привод осуществляется тросиком. Надо ли говорить, что эффективность их очень и очень далека от идеала? Но затормозить можно, просто нужно учитывать, что тормозной путь будет чуть длиннее Северной петли Нюрбургринга.

А самое главное – двигатель работает ровно и тихо. И если ехать по бесконечной прямой, то от вождения Диктатора 1932 года можно получить невероятное удовольствие. Хотя я его получил и так, петляя по маленькой улочке и привлекая взгляды прохожих и водителей других автомобилей. И чувство, которое испытываешь в этом автомобиле, тяжело передать словами. Хочется просто немного побыть диктатором.

За помощь в подготовке материала благодарим реставрационную мастерскую RetroTruck

Родстер Studebaker Dictator: диктатура демократии

Автор: Сочи Авто Ремонт

Студебекер Диктатор Studebaker DictatorStudebaker Dictator

Неласковое и даже грубоватое имя Диктатор как-то не вяжется с этим светлым родстером. Но популярности модели в 1930‑х годах это не повредило. Напротив, Dictator был в те годы одним из самых продаваемых Студебекеров. Причем не только на родине, но и в Европе.

Studebaker — одна из самых старых и уважаемых, даже после ухода с автомобильной сцены, американских марок. В первой половине ХХ столетия компания знавала разные времена, но всегда держалась на плаву. У нас марка известна, конечно, по грузовикам времен Второй мировой. Но до войны основной доход фирме приносили средние по американским меркам модели с шести-, а позже и с восьмицилиндровыми моторами.

Студебекер Диктатор Модель Dictator с шестицилиндровым мотором в гамме компании Studebaker появилась в 1927 году. А в 1935‑м покупателям предлагали Диктаторы серий 1А и 2А с рядным двигателем рабочим объемом 3,3 л (88 л.с.), трехступенчатой коробкой передач и разными кузовами на выбор: родстер, купе, седан с двумя или четырьмя дверями. Имя Dictator исчезло из каталогов фирмы в 1937 году. За десять лет изготовили более 400 тысяч автомобилей, в 1935 году — 35 292 экземпляра.Модель Dictator с шестицилиндровым мотором в гамме компании Studebaker появилась в 1927 году. А в 1935‑м покупателям предлагали Диктаторы серий 1А и 2А с рядным двигателем рабочим объемом 3,3 л (88 л.с.), трехступенчатой коробкой передач и разными кузовами на выбор: родстер, купе, седан с двумя или четырьмя дверями. Имя Dictator исчезло из каталогов фирмы в 1937 году. За десять лет изготовили более 400 тысяч автомобилей, в 1935 году — 35 292 экземпляра.

Имя Dictator в словаре компании Studebaker появилось в 1927 году. Чем руководствовались при выборе? Трудно сказать. Одноименный незамысловатый немой фильм режиссера Джеймса Круза, вышедший в 1922‑м и поставленный по столь же быстро забытой комической опере, мало кто помнит. До чаплинского «Великого диктатора», который вряд ли послужил бы автомобилю хорошей рекламой, было еще далеко. Поэтому к имени, ассоциировавшемуся скорее с чем-то древнеримским, публика отнеслась спокойно.

Студебекер Диктатор Роскоши в массовом недорогом автомобиле, конечно, нет, но всё сделано добротно и со вкусом. Непривычное решение — ручник слева от водителя, а не справа.Роскоши в массовом недорогом автомобиле, конечно, нет, но всё сделано добротно и со вкусом. Непривычное решение — ручник слева от водителя, а не справа.

Фирма Studebaker не была лидером на рынке, но и последней ее не числили. Правда, Великая депрессия и опрометчивая покупка марки Pierce-Arrow сильно потрясли компанию. В 1932 году продажи модели Dictator упали почти впятеро. Но к 1934 году положение выправилось. А в 1935‑м, когда выпустили именно этот светлый родстер, Dictator вновь был одной из самых популярных моделей марки. Машины серий 1А и 2А оснащали рядной «шестеркой» объемом 3,3 л, развивавшей 88 л.с.

Студебекер Диктатор По углам от огромного спидометра размещены указатели уровня топлива, давления масла, температуры воды и амперметр. Справа — пепельница, под ней — замок зажигания.По углам от огромного спидометра размещены указатели уровня топлива, давления масла, температуры воды и амперметр. Справа — пепельница, под ней — замок зажигания.

По меркам США Dictator 1935 года не отличался инженерными откровениями. Передняя подвеска — независимая, на поперечной рессоре, с расположенными почти горизонтально амортизаторами. Задняя — зависимая, на длинных и мягких продольных рессорах. Коробка передач — трехступенчатая, синхронизированная. Тормоза — гидравлические. Всё это покоится на прочной раме. В целом бесхитростный, но крепкий, надежный и вполне симпатичный автомобиль — такие ценили те, кто не любил сорить деньгами. Так и представляется пожелтевшее фото улыбающейся семьи на фоне нового, только что приобретенного «студера» и маленького домика на окраине какого-нибудь городка с окончанием на «боро» или «таун». Такие фото из семейных архивов нередко всплывают в интернете. Ну а Dictator с кузовом родстер мог приглянуться молодым или молодящимся малосемейным людям. На всякий случай есть и «тещино место» в багажнике. Правда, чтобы забраться туда, теща должна быть довольно юркой.

Студебекер Диктатор Вместо багажа сюда можно было усадить третьего пассажира. А может, и пару? Такие отсеки иронично называли «тещиным местом».Вместо багажа сюда можно было усадить третьего пассажира. А может, и пару? Такие отсеки иронично называли «тещиным местом».

Родстер оказался одним из самых дешевых ­в гамме: он стоил чуть меньше 750 долларов — как стандартный седан. Наиболее дешевый Chevrolet в 1935 году обходился всего в 465 баксов, а самый недорогой Buick — в 795 долларов. Так что, в США Dictator был довольно демократичным. В Европе же к машинам из-за океана отношение было иное.

Птичка на севереСтудебекер Диктатор Как и большинство американских производителей тех лет, фирма Studebaker использовала разные накапотные фигурки-маскоты, в том числе вот такого изящного летящего гуся.Как и большинство американских производителей тех лет, фирма Studebaker использовала разные накапотные фигурки-маскоты, в том числе вот такого изящного летящего гуся.

Этот светлый родстер с фирменной студебекеровской блестящей птицей — летящим гусем — на капоте попал в Финляндию новым. В Европе, тем более в не самых богатых ее странах, автомобиль из США — признак зажиточности и даже некоего эгоцентризма. Ведь заокеанские машины были куда больше, мощнее, прожорливее и, разумеется, дороже большинства европейских.

Первый владелец этого Диктатора жил в обширном богатом поместье в Остроботнии, на севере Финляндии. Времена были относительно спокойные. Приходили, конечно, тревожные вести из Германии, но мало кто задумывался о последствиях германских событий для всего мира. А с огромным и грозным восточным соседом финны в 1932 году заключили договор о ненападении.

Ехать в этой машине с поднятым верхом решительно скучно! Летнее финское солнце света дает больше, чем тепла, но ради полноценного общения с автомобилем я готов потерпеть.

Студебекер Диктатор Даже держатели запасок выглядят как произведение искусства.Даже держатели запасок выглядят как произведение искусства.

С чем сравнить Dictator на ходу? Никак не с ровесницей «эмкой» — скорее с Победой, появившейся на десять лет позже. Только «студер» куда резвее и просторнее. Расстояние от переднего сиденья до баранки и педалей достаточное, вжиматься в спинку не нужно. Передачи переключаются легко и четко, тормоза вполне приличные. Подвеска, как и положено «американцу», — мягкая, комфортная. А вот руль тяжелый. Но те, кто начинал ездить в «доусилительную» эпоху, помнят, что тогда учили не крутить баранку на месте. Такой подход, кстати, очень развивает водительские навыки.

Материалы по теме

Совет ветеранов: покупаем, восстанавливаем, обслуживаем ретромобиль

В патриархальной Финляндии с ее мало загруженными дорогами и до маниакальности законопослушными водителями этот «студер» уместен и сегодня! Если строго следовать правилам, даже на валкость в поворотах и огромный люфт в рулевом можно не обращать внимания. Правда, ездить лучше летом и не забывать выбрасывать руку за высокий борт, вспоминая совсем уже забытые мануальные шоферские сигналы — поворотников‑то нет.

Как я уже сказал, имя Dictator американцев в середине 1930‑х годов не раздражало. А вот для некоторых европейских рынков, в том числе английского, автомобиль переименовали… в Director. Ну не смешно ли? В Финляндию машины шли под оригинальным названием; отказались от него лишь в 1937‑м, когда слово «диктатор» окончательно приобрело актуальное и зловещее значение в разных уголках мира.

Через два года началась Вторая мировая война, через три месяца после ее начала — Советско-финская, а вскоре имя Studebaker стало известно в мире по совсем другим автомобилям — прочным и надежным армейским грузовикам.

Родстер Dictator оказался одним из самых дешевых в гамме: он стоил чуть меньше 750 долларов

Этот родстер, к счастью, не реквизировали у владельца для финской армии — скорее всего, потому, что для военной службы он не годился.

До 1970‑х открытый «студер» спокойно жил всё в том же родовом поместье, потом попал в один из финских музеев, а ныне находится в частной коллекции. В общем, этому Диктатору очень повезло.

Это должен знать каждый водитель:  Виагра для мотора

Студебекер Диктатор Studebaker DictatorStudebaker Dictator

Мне тоже, ведь модель нынче далеко не самая известная, а уж в Европе — особенно. Уверяю, Dictator оказался вполне покладистым и даже демократичным.

Редакция благодарит компанию Triangle Motor за предоставленный автомобиль и помощь в организации съемки.

Родстер Studebaker Dictator: диктатура демократииРодстер Studebaker Dictator: диктатура демократии
Источник

«Гений и Великий Сеятель»: как диктатор Улманис создавал фашистскую Латвию

81 год назад, с 15 на 16 мая 1934 года, в Латвии произошел военный переворот, в результате которого к власти пришел Карлис Улманис. Он стал последним президентом республики перед тем, как она вошла в состав СССР в 1940 году. Современные прибалтийские историки и политики по определению считают годы, проведенные их государством вне Российской империи и СССР, как золотую и демократическую эпоху. Их поддерживают простые латыши – по итогам соцопроса 2004 года, Улманиса признали самым выдающимся латышом в истории. Ruposters предлагает посмотреть, что представлял собой Карлис Улманис как президент и как жила Латвия в его время.

Карлис Улманис — профессиональный фермер, специализировался на молочном хозяйстве.Свою любовь к сельскому хозяйству и животноводству он пронес через всю жизнь, типичный лозунг времен его правления – «наше будущее – в телятах». В 1900-е, как и многие представители студенчества и образованного класса, участвовал в революционных событиях 1905-1907 гг. За публикацию нелояльных материалов даже отсидел несколько месяцев в псковской тюрьме, после чего на 7 лет уехал за границу – сначала в Европе, а потом в США, где учился и работал. За океаном он даже приобрел молочную ферму, которая спустя 2 года обанкротилась. Вернулся на родину в 1913 году, а уже в 1917-1918 гг. принял активное участие в провозглашении независимости Латвии и 3 года занимал должность премьер-министра Временного правительства. 1934-й год Улманис встретил на посту премьер-министра (уже в четвертый раз в истории независимой Латвии), хотя его нельзя было назвать абсолютным политическим лидером нации: возглавляемый им Крестьянский союз на выборах в Сейм 1931 года получил всего 12%, а за самим Улманисом закрепилось сомнительное прозвище «отец латвийской коррупции».

15 мая 1934 года, т.е. за 6 лет до прихода «советских оккупантов», демократия в общепринятом значении этого слова в Латвии закончилась. Организованный Улманисом военный переворот формально был призван не допустить социалистической революции в стране, но на деле реальной угрозы слева в Латвии тогда не существовало. Бывший латышский диссидент Интс Цалитис утверждал, что «в 1934 году в Латвии не было никаких — ни внутренних, ни внешних — угроз, которые хотя бы в небольшой мере оправдывали роспуск Сейма». Однако для предлога начать политические гонения этого оказалось достаточно.

Уже в мае-июне 1936 года Улманис (при наличии живого президента) распорядился распустить парламент и все политические партии (кроме родного Крестьянского союза), закрыл более 30 печатных изданий и ликвидировал более 200 общественных организаций (в том числе и профсоюзы) и ввел чрезвычайное положение на 2 года. Действие Конституции было приостановлено до внесения ряда изменений. За 6 лет авторитаризма Улманиса никакого обновления Конституции произведено не было, она так и оставалась с полулегальным статусом. Институт выборов был уничтожен — отныне кадровые перестановки проводились через назначения президента, правительства или подконтрольных департаментов.

В первые недели переворота около 2000 человек были задержаны, часть из них отправлена в концентрационный лагерь под Лиепае (однако к концу года почти всех отпустили). При этом Улманис убеждал всех, что «переворот не направлен против демократии». Министр внутренних дел получал также право закрыть любую общественную организацию, которая представлялась ему вредной; отменялась свобода собраний и демонстраций. Во­ен­ный ат­та­ше Фран­ции в При­бал­ти­ке и Фин­лян­дии Жан Га­не­валь так оценил итоги совершенного переворота: «Лат­вия ос­та­ва­лась пос­лед­ней стра­ной Се­ве­ро-Вос­точ­ной Ев­ро­пы, где еще не ца­ри­ла дик­та­ту­ра. Го­су­дар­ствен­ный пе­ре­во­рот уп­раз­днил дан­ное ис­клю­че­ние».

Латвия – «корпоративное государство»

Улманис был дитем своего времени и питал слабость к корпоративным, а по сути фашистским государственным системам, которые в 20-30-е гг. XX века получили широкое распространение в Европе. Еще в конце 1933 года Улманис дал задание послу Латвии в Италии ознакомиться с политической системой, созданной Муссолини. От полного копирования Улманис отказался, но в идеологии Латвии 1934-1940 гг. нашли свое отражение традиционные черты, характерные для фашистского государства. Вот некоторые из них:

Первое — культа вождя. В Латвии сразу после 15 мая 1934-го начинается создаваться культ «отца нации». Партийный журнал «Айзсаргс» признавал это и обосновывал следующим образом: «В особенности небольшим народам необходимы могучие и отважные вожди». Улманис отважно проводил публичные и многочасовые выступления перед народом (по несколько раз в неделю). Некоторые речи печатались отдельными изданиями, в том числе и для средней, шестилетней, школы. К 1940 году свет увидели 5 томов собрания сочинений Ульманиса, куда вошли его речи, указы, статьи и т.д. Во многих из них повторялись одни и те же словесные обороты типа «латышам надо руководить Латвией», «мы господа на своей земле» или «следует искать духовную миссию латышского народа». Улманиса называли «величайшим государственным деятелем Европы», «гением» и «Великим Сеятелем», а крестьяне преподносили венок золотых колосьев «Хозяину земли». В одном из донесений Политуправления сообщалось, что на одной из встреч Улманиса с русскими крестьянами в адрес президента звучало «Да здравствует земной Бог!»

А вот что писал в начале 1935 года о Карлисе Ульманисе посол Великобритании своему начальнику, главе британскому МИДу: «Подобно Гитлеру, он старается пробудить национальные чувства и воодушевить латыша чувствовать себя господином на своей земле. Декретом определено обязательное использование латышского языка. С этим сочетается тенденция по нацистскому образцу преследовать немцев, евреев и «нансенистов». Придя к власти, он следует образцу Гитлера и Муссолини. Его также называют вождем».

Второе – контроль за образом мышления своих граждан. Для пропаганды правильной любви к Латвии и ее вождю в 1937 году было создано министерство общественных дел, контролировавшее прессу, литературу и искусство. Идеологизировались почти все стороны жизни. Так, к примеру, в задачу созданного в 1937 году института истории Латвии входило «изучение и выяснение латышских и всеобщих исторических событий и явлений в духе национализма (курсив – РП.) и правдивости».

Третье – опора на неформальные военизированные структуры. В Италии Муссолини – чернорубашечники, в Румынии Антонеску – «Железная гвардия», в Латвии Улманиса – Айзсарги («Защитники»). Первоначально айзсарги – это организация местной самообороны, сформированная на территории Латвии в годы I Мировой войны и выполнявшая функции Национальной гвардии – помогала полиции при патрулировании объектов и задержании преступников. После войны членство в айзсаргах стало добровольным. Постепенно организация политизировалась, и в итоге именно при помощи айзсаргов был совершен военный переворот 15 мая. К тому моменту в организацию входило более 40 тысяч человек, каждый из которых обладал личным оружием. Участники переворота получили финансовое вознаграждение в виде ежемесячного платежа в 15 лат. Впоследствии лояльным режиму активистам раздавались земли, нередко находившиеся в муниципальном пользовании, и даже леса. В 1936 году айзсаргов возглавил сам Улманис, а функции организации заметно расширились — вплоть до борьбы с политической оппозицией (наблюдение за «неблагонадежными», проведение обысков и арестов и т.д.).

Четвертое – огосударствление экономики. До полноценных пятилетних планов Улманис не добрался, но обеспечить почти всеобъемлющее присутствие государства в экономике он смог: исчезали частные предприятия, место которых занимали государственные акционерные предприятия; был ограничен вывоз валюты.

Пятое — повсеместная регламентация быта. Если в Италии боролись с каблуками и макаронами, заставляя переходить граждан на рис, то в Латвии, к примеру, под запрет угодили шелковые чулки для школьниц. Вводились также принудительные сельскохозяйственные работы, а также ограничения на различные группы товаров (таксисты могли рассчитывать только на 10 литров бензина в неделю) и регламентировались цены.

«Латвия – для латышей»

Пожалуй, самым главным проявлением фашизации Латвии тех лет стало построение национального государства с поражением в правах представителей не титульного этноса. Несмотря на то что на протяжении своей политической карьеры Улманис не придерживался откровенно националистических настроений, сразу после установления диктатуры «латышский вопрос» становится одним из главных направлений во внутренней политике. Защита прав коренного населения, как это часто бывает, обернулась ущемлением прав этнического меньшинства (термин «инородцы» заменяется на чужеродцы»), которое на самом деле составляло значительную долю всего населения республики. Так, русскоязычные к первой трети XX века в Латвии составляли четверть от всего населения Латвии; в западной части страны проживали немцы, заметным оставалось и присутствие евреев.

Фактически меньшинство заставили изучать латышский язык: разговор на не латышском на открытых собраниях или публичных представлениях мог разрешить только министр внутренних дел. Через месяц после прихода Улманиса к неограниченной власти был введен запрет на афиши кинотеатров на других языках кроме латышского, а также на воспроизведение иностранных песен через громкоговорители. В школах было вообще свернуто образование на языках меньшинств. Сам Улманис в одном из своих выступлений 1935 года пообещал, что отныне «в школах будут воспитывать лояльных латвийских граждан».

В 1935 году ужесточилось право использовать язык меньшинства в органах самоуправления, последовали и другие ограничительные меры. Негласно вводились и процентные нормы для русских в ряде квалифицированных профессий, типа адвоката. Современный латышский историк А.Странга так обрисовал ситуацию в улманисовской Латвии: «Путь на государственную службу для инородцев был закрыт, очень неохотно принимали их в университет. Постоянно закрывались школы нацменьшинств. Осуществлялось давление на частный бизнес: капиталистам-инородцам навязывали такие налоги, что они вынуждены были нередко закрывать дело».

После до сих пор нераскрытого убийства архиепископа Иоанна Поммера осенью 1934 года, благодаря которому Православная Церковь Латвии сохранила канонические связи с Московским Патриархатом, Латвийская Православная Церковь с новым митрополитом-латышом Августином Петерсоном порвала с Москвой и перешла в зависимость от Константинопольского патриархата. При новом митрополите уже в первые месяцы было запрещено праздновать Рождество по старому стилю, а также вводилось празднование Пасхи как по православному, так и по лютеранскому календарю.

Не обошлось и без разжигания антисемитских настроений. Однако делалось это, в отличие от гитлеровской Германии, скорее, исподволь, чем демонстративно открыто. Так, у евреев-врачей и адвокатов стали аннулироваться разрешения на работу, а компании с еврейским капиталом выдавливались из страны. В 1938 году Германия потребовала от Латвии уволить еврейских сотрудников из ведущих печатных изданий, не говоря уже о владельцах газет. Похожая «чистка» была проведена и в торговле. Глава МИД Латвии В. Мунтерс в беседе с германским послом в Риге в 1939 году признался, что «именно этот тихий антисемитизм дает хорошие результаты, которые народ, в общем, понимает и с которыми соглашается». И если на открытое преследование евреев Улманис не решился, то главное — общественное мнение по этому вопросу — было подготовлено. В 1943 году «Латышские полицейские батальоны», воевавшие на стороне нацистской Германии против СССР, заслужили похвалу от рейхсфюрера Гиммлера за «проявленное отличное поведение» — во многом за участие в карательных операциях против русских, белорусов и евреев. Одним из самых дерзких преступлений латышских националистов стало сожжение 600 евреев в хоральной рижской синагоге в июле 1941 года, а к сентябрю 1941 года их усилиями было уничтожено около 30 000 евреев.

Это должен знать каждый водитель:  Porsche Macan не перец

Известный латышский юрист П.Якоби подвел такой итог шестилетнему режиму: «Взятое с германского образца авторитарное начало обратилось у нас в национал-бюрократическое управление, удовлетворявшее ограниченный круг граждан, приспособившихся к государственному пирогу».

Конец диктатуры

Во второй половине 1939 года, после заключенных договоров СССР с Германией и Латвией судьба республики оказалась предрешена. К январю 1940 года на территории Латвии уже размещался контингент из нескольких десятков тысяч советских солдат, а в июне-июле вхождение Латвии в состав СССР было оформлено окончательно. При этом даже у латышских историков вызывает недоумение пассивность Улманиса и его отказ от сопротивления (учитывая историю неудачной для СССР войны с Финляндией). Президент не только призвал всех «оставаться на своих местах» при появлении советских войск, но уже после своей отставки попросил Москву назначить ему пенсию с 20-летней выслугой, призвав также включить в нее периоды 1905-1913 гг., когда он находился в псковской тюрьме и в последующей «эмиграции» (занимался сельским хозяйством в США, как мы помним). Т.е. по сути Улманис отождествлял себя с профессиональными революционерами из среды большевиков, и ни о какой оккупации еще вчерашний «вождь» и «великий сеятель» не обмолвился. А не так давно эстонские и латышские историки выяснили, что «Крестьянский союз» еще с 20-х годов имел финансовые отношения с СССР, а в 1940 году Улманис пожертвовал 5000 латов «Красной помощи» (по-другому МОПР) — организации, которая занималась подрывной деятельностью за рубежом.

Тем не менее отношения с новой властью у Улманиса не сложились. В 1940 году он был выслан в Ставрополь, где в июле 1941 года арестован и отправлен в город Красноводск (ныне Туркменбашы) в Туркмении, в больнице которого и умер в сентябре 1941 года.

В 2003 году в центре Риги Улманису был поставлен памятник. Спустя 70 лет родина оценила заслуги своего президента – латышезация в промышленных масштабах в конце концов перевесила и созданный культ личности, и антисемитизм с русофобией, и подавление демократических институтов. А сотрудничество с «оккупантом» предпочитают просто не замечать.

nickmix01

Записки работающего тунеядца

1937 Studebaker Dictator Coupe [Brooklin Limited — BML 06]

Тук-тук-тук! Раздался стук в дверь.

— Вам извещение! — буркнул почтальон и всучил бумажку.
Что за извещение? Посылка! От кого, почему? Непонятно. Собираюсь и иду на почту за посылкой из Москвы, вес — 430 грамм.
Получаю посылку, тут же разрываю пакет, в нём коробка. а в ней — он, герой сегодняшнего поста и письмо от orbicraft . Очень хорошее, тёплое, дружеское письмо и подарок. Предысторию, если захочет, расскажет Николай, а мы вернёмся к моему видению модели ( ибо orbicraft готовит свой, как всегда оригинальный, пост).

[ Кто такой Студебекер, дедушка твой Студебекер! ]

Немножко скажем про прототип. 1937 Studebaker Dictator Coupe — модель, нёсшая это оригинальное имя последний год. В тот год модель получила новый 90-сильный двигатель и новую систему маслоочистки. На автомобиле устанавливалась последняя, модернизированная модель 6-ти цилиндрового мотора. Степень сжатия увеличена до 6.3, что позволяло развивать максимальную скорость 135 километров в час. А также появилась ускоряющая передача включаемая при движении автомобиля в хороших дорожных условиях, когда не требуется большой силы тяги на ведущих колесах, дающая возможность двигателю работать с пониженными оборотами. Ускоряющая передача способствует уменьшению износа двигателя и экономии топлива. Да-да, уже тогда вопрос экономии топлива поднимался автомобильными концернами. Была переработана конструкция механизмов двери, позволяющая закрывать её лёгким движением (Это не холодильник тебе- дома хлопай!).
И это был первый автомобиль, в котором был установлен обдув ветрового стекла тёплым воздухом не в качестве опции, а в стандартной комплектации. Также автомобиль позиционировался как самый безопасный автомобиль в мире — «наш автомобиль сделан из металла! Никакого дерева в элементах конструкции!»

В плане дизайна. если нам сейчас сказать — Хелен Драйден, то это имя нам ничего не скажет. Но в 1930-е годы, это имя звучало! В 1934-1937 она работала на Studebaker, получая $ 100,000 в год, что сделало ее самой высокооплачиваемой женщиной того времени. Ее дизайн 1936-37 гг. Studebaker Dictator и President принёс Хелен Драйден известность, в ней увидели промышленного дизайнера, одного из лучших в первой половине 20-го века. Позже г-жа Драйден стала арт-директором компании Dura (Дьура), производившей разнообразные приятные мелочи для авто.

Теперь о модели. Цвет — California Grapetone Maroon (Brooklin называет его коротко Grapetone Maroon, но именно в 1937 году цвет назывался шикарнее). Деталировка. вес, окраска — всё типичнейший современный «белый металл» из Бата. Образ передан очень хорошо, да это можно увидеть и при сопоставлении фото прототипа и модели.

1935 Studebaker Dictator 4-Door Sedan [Brooklin — BRK 144]

2. Точнейше репрезентирующий массовый автомобиль 30-х. Средне доступный, посередине между американской и европейской школами. Первый среди доступных — «Диктатор» седан 1-A, всего $ 750-.

3. Для русских «Студер» — это в первую очередь грузовик, что приблизил Победу. Для американцев — однин из первых и главных автомопромышленных игроков, всегда выделявшийся, особым стилем игры, что порой тестил корпорации Большой Тройки.

4. Вертикальный силуэт, осыпанный по кругу неповторимым шармом 30-х. Чтобы понять модель, нужно провести время с оригиналом. И после — наслаждаться пластической интерпретацией, в 43 раза меньшей.

5. Суть начало 30-х, но со встроенным багажником и уехавшей в свой металлический кофр, делающей стиль корме запаской.

6. Сопромат не дотягивал, потому крыша дана лидериновой вставкой на деревянном каркасе. Бруклин вставляет в крышу иначе обработанный и окрашенный металл. Тактильный экстаз прохладного веса.

How the Dictator

Mussolini, Hitler and the Studebaker Standard Six

Picking the name of a new model is not an easy task. Most of the time, buying a car is a gut decision, so companies want to find a name that will convey certain positive values that can be linked to the car carrying it. Also, this name has to be memorable, so it sticks in the mind of any potential buyers the very first time they hear it. It can be a real name, numbers or made up words, but above all else, it has to be right for the job. For that reason lots of money and time go into market research before a decision is made.

Even after this excruciating process, and specially when a model is launched internationally, some names just don’t work, sometimes with hilarious consequences. For example, Mitsubishi’s long running Pajero is known as “Montero” in Spanish speaking countries, as the translation of Pajero is literally “wanker”. Other Japanese cars with controversial names in Spanish are the Mazda Laputa, which translates as “the whore”; or the Nissan Moco, which means “snort”. Although it might be the most common reason to change the name of a car, >Studebaker Dictator.

In the summer of 1927, Studebaker introduced their new car, originally known as the Model EU Standard Six. The Standard Six would be the entry model to the Studebaker range, sitting below the Big Six Commander and the President. Soon after, it would follow its siblings naming convention, being commercialized as the Dictator. The election of this name wasn’t casual: according to Studebaker, the Standard Six would “dictate” the quality standards in the American car market. The name initially caused no controversy, although in some European countries the car was sold under the name of “Director”, because of the reticence of some monarchies about the original moniker.

In the States, the Standard Six was a hit. During its first year of production, more than forty thousands Dictators came out of the Studebaker factory in Indiana. In its ads, the company would advertise it as “a brilliant example of excess of power” (no pun intended?). The Dictator sales were quite solid for years, only dipping during the Grand Depression of 1929. But out of the blue, in 1937 Studebaker dropped the Dictator name, replacing it by Commander. For some reason, a name that had been used for more than 10 years appeared to be tainted.

Studebaker marketed the Dictator as “a brilliant example of excess of power”

Not that when the name was chosen, dictators were so different from what they were then. But for many Americans, the word was related to a dictator whose public image was relatively positive, that of Benito Mussolini.

When Studebaker chose the name for its Standard Six, Mussolini had been ruling Italy for five years, and had already proved that Italian fascism was not exactly peaceful. Studebaker executives probably already knew of the brutality of Mussolini’s regime, considering the wide coverage the murder of Socialist Giacomo Matteotti in 1924 received in the American press.

This does not mean that there was a majority of Americans who wished to live under a dictatorial regime. But maybe there was a minority on both sides of the political spectrum that look favorably the idea of a dictatorship. This was specially true after the advent of the Great Depression, which threatened to immerse the country in a chaos that fascism seemed to have eradicated in Italy. What is undeniable is that the figure of Mussolini captured the imagination of many -especially in conservative circles-, and helped to sell the Studebaker Standard Six for years.

Powerful, effective, modern… Dictators even had some erotic appeal to some. These traits, exemplified in the figure of ‘Il Duce’, are exactly what any manufacturer would want to associate to their products, especially in the automotive world. However, the image of dictators would start to shift in the second half of the 30s with Hitler’s rise to power in Germany.

Unlike the Italian dictatorship, the ascent of the Nazi party had a negative response in the United States from the very beginning. Repression of Hitler’s regime focused on groups with strong presence in the United States (Jews, unions and Christians groups), who would respond by showing the American public the ugly face of the Nazi administration, making the word “dictator” politically incorrect.

Suddenly, Studebaker decided in 1937 to stop using the name “Dictator” to refer to the Standard Six, using instead the less controversial “Commander”, which had been ditched two years earlier. Studebaker later admitted that his decision to get rid of the “Dictator” was in fact due to the rise of Nazism in Germany. According to the brand executives, Hitler had given dictators “a bad name”, something that for them, nobody could have expected in 1927.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Всё про автомобили
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: